С природой творилось черт знает что. Впрочем, как и с людьми. Казалось, что весь мир сошел с ума. Вся моя жизнь, весь мой спокойный и ровный мир, накренился как тусклое зеркало и, на миг зависнув, рухнул в пропасть, разлетевшись на тысячу острых осколков. Теперь я даже не могу спокойно находиться в родной стране. Проклятая чернь, работающая на полях или пьющая кислое вино в трактирах по всей Франции, вынудила таких как я покинуть родную страну, бросить родовые поместья. Но теперь мы идем назад. Идем со своими неожиданно свалившимися нам, как снег на голову, союзниками освобождать Францию от проклятой проказы Республики.

— Эй! Держать строй!

Голоса офицеров австро-прусской армии, отдающие приказы солдатам построенным в ровные каре, практически таяли в густом тумане, который медленно и лениво поднимался над влажной землей. Австро-прусская армия под прикрытием тумана тихо и неотвратимо приближалась к французским голодранцам, занявшим господствующую высоту возле Вальми. Я наблюдал, как вышколенные месяцами тренировок на плацу пруссаки, четко печатая шаг, приближались к врагу. Еще немного и из плотной стены белого тумана, под барабанную дробь, вынырнут многочисленные полки, которыми командовали офицеры герцога Брауншвейского. То-то удивятся республиканцы! Солдат растаяли в молочно-белой дымке, и я ударил своего коня каблуками сапог, заставляя его перейти на медленный шаг. По приказу главнокомандующего, кавалерия не должна атаковать, пока прусские солдаты не вступят в бой и не захватят вражеские орудия.

— Ну что, Мартен? Опрокинем изменников?

— Конечно, Луи. Как же иначе? — я поправил немного сместившийся кавалерийский палаш на поясе. — У изменников пятьдесят три тысячи добровольцев, способных только петь «Марсельезу», и деморализованные войска, предавшие Людовика. А кроме нас, тут сорока пяти тысячная австро-прусская армия. Непобедимая, прошу заметить. По крайней мере, так говорят сами пруссаки.

— Добровольцы? — Жерар, находившийся слева от меня, громко фыркнул. — Этими добровольцами командует Дюмурье, и у него гора орудий. Что будет с распрекрасными и разряженными как на парад войсками, когда они попадут под картечь, штурмуя проклятую высоту?