— Он проверяет, готовы ли его люди, герр Рихтер. Сказал, то же, что и вы — не хочет ошибок.

— Капитан — отменный солдат, — одобрительно кивнул Великий Инквизитор. — Он понимает, что подобного шанса у нас не будет еще сотню лет. Сегодня ночью, в священное полнолуние, дети Зверя не смогут противиться желанию принять свои истинный облик. И все они, кем бы они ни были, будут истреблены. Будь то булочник или городской казначей, будь то светлоокое белокурое дитя или отъявленный головорез — все они закончат свой земной путь на костре посреди площади.

Томас склонил голову. Уверенность, с которой говорил Великий Инквизитор, не передалась ему, однако, страх перед порождениями тьмы отступил.

— Так и будет, герр Рихтер.

— Безусловно, Томас, безусловно. Однако, идем. Я хочу переговорить с капитаном, пока еще есть время.

Миновав стражу у единственных открытых ворот, Великий Инквизитор и его секретарь оказались на площади, заполненной людьми. Этой ночью город был пуст и темен, лишь здесь, в его сердце, окруженном специально возведенными стенами в три человеческих роста высотой, была слышная человеческая речь, из тысяч ртов вырывались в холодный осенний воздух лепестки теплого дыхания, да горели повсюду костры. Рихтер с удовлетворением отметил, что дров никто не жалел. Многие из пришедших были вооружены — не мушкетами, разумеется, эту привилегию стражи Шеффер отстоял, — но заостренными кольями, топорами и шпагами, а кое-кто — вилами. Ведь кто знает, быть может, твой безобидный с виду сосед, нервно хохочущий сейчас над историей о незадачливом молочнике, спустя четверть часа вдруг упадет на колени и оскалит клыки, взирая звериными глазами на серебряную луну? И уж тогда-то лучше, чтобы в твоих руках было оружие, которым можно пронзить мерзкую тварь. Капитан стоял на помосте в центре площади, хмуро взирая из-под кустистых бровей на собравшуюся толпу.