— Все в порядке, Йозеф? — спросил Рихтер, взобравшись наверх.

— Проклятые крестьяне никак не желали идти, — буркнул Шеффер, поигрывая длинным кинжалом, рукоять которого украшал голубовато-белый ортоклаз. — Нам пришлось спалить деревню.

— Дома можно отстроить вновь, детей Зверя же выявить много труднее. Сколько лет мы воюем с этими тварями, Шеффер? Я давно потерял им счет…

— А я потерял сегодня двух своих людей, и один Господь знает, сколько потеряю еще. Ты посмотри, — капитан махнул рукой, обводя площадь небрежным жестом, — каждый второй прячет за пазухой холодную сталь, хотя все на что они годны — разрезать торт на семейный праздник. Если поднимется паника, они начнут резать друг друга!

— Когда Зверь рвется на волю, то одержимый им приобретает демоническую силу. Мы не знаем сколько их будет и может случиться так, что твоих стражников окажется недостаточно, чтобы справится со всеми, — возразил Великий Инквизитор. — Мою душу греет мысль о том, что и простые сыны божьи вступят этой ночью в борьбу с силами зла. Если же кому-то суждено погибнуть по ошибке, что же, Господь разберется кому вверх, а кому вниз.

Шеффер привстал на цыпочки и проревел приказ. Стражники закрыли ворота и ощетинились сталью оружия, готовые на смерть сражаться с каждым, кто попытается покинуть площадь до исхода ночи. Толпа заволновалась.

— Сегодня — великая ночь, — провозгласил Великий Инквизитор, выйдя вперед. — Ночь, когда дети Зверя будут навсегда…

Его речь прервал истошный визг. Возле южной стены упал на землю человек в буром плаще, упал и забился в конвульсиях. Стоящие рядом бросились врассыпную. Подоспевшая стража принялась за работу — деловито и профессионально. Им и прежде приходилось расправляться и порождениями тьмы. Через несколько минут тело уже оттащили к главному костру и швырнули в огонь.

— Первый есть, — сказал Шеффер. — Славная работа, но это только начало.