Небесное создание промурлыкало: "Жди!" и нырнула в мой совмещенный санузел. Поздновато я вспомнил о развешенных там после холостяцкой постирушки носках и плавках. Впрочем, будь что будет!..

Минут пять в душе шумела вода. "Неужели воду горячую дали?". А когда моя гостья наконец-то появилась в комнате, я ахнул -- всей одежды на ней было - только вафельное полотенце, обмотанное вокруг бедер. Да и не то, чтобы туго обмотано, а так, чисто для проформы. Ну, цыпочка! Встречу ту цыганку - трешницы не пожалею!

С еле слышным стоном красавица рухнула мне в объятия.

Очнулся я на полу. Странное это ощущение, когда не можешь шевельнуть ни рукой, ни ногой, а в то же время - не связан. Уж не паралич ли? А где же моя красотка? Побежала "неотложку" вызывать? Нет, так вон же телефон на подзеркальнике! А я что, умираю, или как? Почему-то было не столько страшно, сколько интересно. Это, кажется, Мопассан мечтал умереть в объятиях женщины? Вот ведь как получается: мне удалось, а ему - нет. Странное ощущение - даже взгляд перевести со стоящей на полу рюмки нет сил.

Потом в поле зрения попала рука в белом манжете.

В Ней был зажат странноватого вида шприц. Потом игла ткнулась мне в шею, чуть пониже уха и весь комплект чувств вернулся. Место укола тотчас жутко заныло.

Я сморщился и сел.

Незнакомец тоже присел передо мною на корточки и, криво усмехнувшись, сказал:

- Что может быть естественнее, чем ночь любви,не правда ли? - а потом жестко добавил.- Но не с ламией! Еще немного и мы бы вас недосчитались, Михаил Фомич!

Он помог мне подняться в кресло, сходил в ванную, принес оттуда смятое платье, черные колготки и прочее дамское барахлишко и бросил все это в угол, где уже валялось вафельное полотенце.

- Осторожнее нужно быть, друг мой,- произнес незнакомец менторским тоном, с явным интересом меня рассматривая.- Но раз уж вы попались на удочку этой бестии и впутались в сие опасное дело, то вам придется послужить на благо Отечества, так сказать.