Почти не задумываясь, он нырнул под летящий камень. Упавшие тела исчезали в грязи; их топтали как свои, так и чужие. Трокмуа кружили около вооруженных воинов Джерина, словно стая рычащих волков, однако понемногу пятились к мосту. Их предводители сражались прямо посреди плодородных полей пшеницы, жестоко калеча людей Лиса крепкими копытами своих лесных пони, пробивая стрелами длиной в целый ярд их кирасы, рассекая плоть, снося головы и отрубая руки громадными мечами.

Теперь к ним на помощь мчался сам Эйнгус. Он возглавлял вражеский клан столько, сколько Джерин себя помнил, но его роскошные рыжие усы не седели и не редели. Ростом почти с Вэна, хотя немного уже в плечах, Эйнгус великолепно смотрелся в своих позолоченных доспехах и бронзовом шлеме с колесиком на гребне. Золотая свастика и уши поверженных врагов украшали его колесницу. В правой руке он держал окровавленный меч, а в левой — голову элабонца, осмелившегося встать на его пути.

Его вытянутое, скуластое лицо исказилось в ухмылке, когда он заметил Джерина.

— А, вот и сам, вот и сам! — рявкнул он. — Пожаловал, чтобы пойти на корм воронам, как и его папаша. Эй, миленок, думаешь, ты похож на мужчину рядом со своим разряженным, как обезьяна, дружком? — Его элабонский был вполне беглым, но имел отчетливый акцент, свойственный северянам.

Вэн что-то крикнул в ответ. Джерин же молча приготовился к битве. Эйнгус занес меч. Тощий, одетый во все черное возница, которого Лис видел впервые, хлестнул лошадей.

Под гром копыт, неотвратимо, как рок, колесница рванулась вперед. Джерин поднял щит, чтобы отразить первый мощный удар, когда копье Вэна пронеслось у него над плечом и вонзилось в грудь одной из мчавшихся на них пони.

С ужасающим воплем, на который способны лишь эти раненые лошадки, лохматое животное попятилось и упало, потащив за собой напарницу по упряжке. Колесница перевернулась и развалилась, одно колесо отлетело в сторону, а оба наездника свалились в грязь.