Сам он, мертвый, лежал прямо там и, когда я взял книгу из его рук, превратился в быстро рассеявшееся облачко дыма. Теперь эта книга — моя, и очень скоро с ее помощью я захвачу северные земли, а потом… мир не так уж велик!

— Ты лжешь, — сказал Джерин. — Ты обретешь лишь безымянную могилу. В тех местах, куда никто не заглядывает.

Баламунг вновь рассмеялся. Теперь его глаза пылали красным огнем, идущим изнутри.

— Ты ошибаешься. Звезды говорят, что для меня нет могилы. А еще они показали мне ворота твоей драгоценной крепости, разбитые в щепки. Так будет всего лишь через два оборота проклятой второй луны.

— Ты лжешь, — снова прорычал Джерин.

Он ринулся вперед, не обращая внимания на жгучую боль в ране. Баламунг стоял на месте и смотрел на него, уперев руки в бока. Лис занес свой меч. Баламунг не пошевелился. Даже когда клинок со свистом рассек его — от макушки и до груди.

Точнее, разящий металл рассек воздух. Колдун исчез, словно внезапно задутое пламя свечки. Джерин оступился и чуть не упал. Издевательский смех Баламунга еще долго звенел у него в ушах, но наконец и он испарился.

— Отец Даяус на небесах! — воскликнул потрясенный Лис.

Вэн выругался на незнакомом языке.

— Ну вот, капитан, — сказал он, — и нет вашего колдуна.

Джерин не стал возражать.

С исчезновением мага трокмуа дрогнули. Все быстрей и быстрей они бежали прочь, беззвучно топча ногами призрачную поверхность Баламунгова моста. Лишь огрызавшийся арьергард еще сдерживал натиск людей Джерина. Но и эти воины ускользали прочь, в безопасность, один за другим. С глубокими гортанными победными криками элабонцы помчались за ними.

Словно видение, сотканное из завитков дыма, мост исчез. Солдаты с воплями ужаса падали в бурлящую Ниффет. Покрытые бронзой щиты и латы, призванные оберегать своих хозяев, теперь тянули их в водную пучину, навстречу смерти. Те, кто находился на берегу, поспешно сбрасывали с себя снаряжение и бросались в воду, чтобы спасти тонущих сотоварищей. Подлые трокмуа с того берега стреляли и в тех и в других.