– Ну скажи. А я тебе для начала палец отрежу, потом руку. Последним язык вырву, потому ты мне еще многое сказать должен.

– Да как же это?.. – проблеял Лука.

– Кому ты, чертов сын, в прошлом году книгу «Апостол» в серебряном окладе продал?

– Так разве упомнишь?

– Еще как упомнишь!

– Ну, Георгию Колченогому, купчишке из… – Лука назвал небольшой городок. – Так какая тебе польза с того? Его недавно в наших лесах разбойники порешили. Сам Роман Окаянный, поговаривают.

Чернобородый нахмурился.

– Плохо. А куда Колченогий ту книгу дел?

– А мне откуда знать.

Слова Луки звучали неискренне, и чернобородый, почувствовав это, равнодушно произнес:

– Ну что ж, будем косточки твои молоть. Купец привык не делиться ни с кем никакими, даже бесполезными сведениями, но сомнения в том, что чернобородый способен устроить ему страшную пытку, не было. Поэтому Лука нехотя процедил:

– Георгий говорил, что боярину одному в своем городе продал. Мерзавец – двойную цену супротив моей выпросил, а мне и этого платить не хотел.

– Что еще знаешь об этом?

– Чем хочешь поклянусь – больше ничего не ведаю!

Чернобородый согласно кивнул.

– Ты все узнал, деньги забрал, все карманы вычистил, – плаксиво заканючил Лука, забыв упомянуть, что денег-то у него было всего ничего – в кабаке за него незнакомец заплатил раза в три больше. – Отпусти ты меня, не нужен я тебе более. Ну совсем не нужен.

– Правильно, – холодно улыбнулся чернобородый. – Совсем не нужен.

– Так развяжи. Чем хочешь поклянусь, крест поцелую, что ничего никому не расскажу.

– Отпустить-то просто, – не двигаясь, с усмешкой произнес чернобородый. – Только вот славы имени своего уронить не могу…

– Что у тебя за имя такое?

– Да простое имя. Прозвали меня Романом Окаянным.

Тут-то купец и понял, что пришел его смертный час…

АТЛАНТИДА. ДВОРЕЦ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ

Возраст дворца правителей Атлантиды перевалил за семь тысяч лет.