И Джойс вступил в новую жизнь.

Оазис был далеко не веселым местом и для постоянного жительства едва ли годился. Представьте себе небольшую, покрытую травой котловину. На самом дне ее находились три колодца, содержавшие темную и солоноватую воду. Пальмовая роща была очень красивая, но деревья давали очень мало тени. Это обстоятельство было предосадно, поскольку в Куркуре тенистое дерево прямо-таки необходимо.

Единственным утешением являлась широколиственная тенистая акация.

Когда было жарко, Иларий Джойс сидел под этой акацией и дремал, а в часы прохлады он тут же делал смотры своим широкоплечим, длинноногим суданцам.

У этих солдат были веселые черные лица. Они были очень забавны в своих маленьких, приплюснутых шапочках, вызывающих представление о пирожках с рубленой свининой.

Джойс сошелся во вкусах со своими подчиненными. Он любил муштровку, черные тоже очень любили, чтобы их муштровали. Юный офицер скоро стяжал популярность.

Но беда заключалась в том, что один день походил на другой, как две капли воды. Погода, виды, занятия, пища — все удручало однообразием. Прожив в Куркуре три недели, Джойс начал себя чувствовать так, точно он прожил здесь бесконечный ряд годов.

Наконец случилась история, нарушившая монотонность этой жизни.

Был вечер. Солнце садилось. Иларий Джойс медленно ехал по старой караванной дороге. Эта узенькая тропинка производила на него странное, сильное впечатление. Извиваясь между камней, она уходила куда-то далеко-далеко, в самое сердце неведомой Африки. Сколько столетий двигались по этой дороге караваны бесчисленных верблюдов? Их копыта утрамбовали, угладили эту тропинку до такой степени, что даже и теперь, заброшенная и пустынная, она оставалась самой собой. Что за странная дорога? Ширина в ней самое большее фут, а тянется она две тысячи миль, а может быть, и больше.