Роб был уверен, что уже далеко за полночь, но, проходя по коридору, услышал голоса - из-под двери гостиной пробивалась полоска света. Разговаривали, по меньшей мере, трое. Мужчины. Казалось, о чем-то спорили. Возвращаясь на цыпочках из ванной, он вдруг услышал имя своего отца и остановился. Доносились только отдельные слова, и Роб не мог уловить смысл разговора. Опасаясь, что кто-нибудь выйдет в коридор и застанет его за столь дурным занятием, как подслушивание, он вернулся в комнату.

Сон не приходил. Через стенку Роб слышал неясное бормотание и вскоре обнаружил, что поневоле старается прислушаться. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем скрипнула дверь. Голоса зазвучали громче и отчетливее.

- Что-то здесь не чисто, - произнес незнакомый голос. - Я еще неделю назад ему говорил: будь начеку.

- Несчастный случай, - другой голос.

- Не надо испытывать судьбу. Я предупреждал его. Это опасное дело. Да, приходится рисковать, и нам всем лучше хорошенько это усвоить. Не только ради нас самих, но и ради других.

- Тише, - сказал мистер Кеннели. - Там парнишка. Я прикрою дверь поплотнее.

- 5

Раздались шаги, и дверь мягко затворилась. Еще несколько минут звучали приглушенные голоса; наконец, гости ушли, а мистер Кеннели вернулся в свою комнату. "Как же так? - думал Роб. - Они во всем обвиняют отца! Будто бы из-за него рискуют другие. Какая чепуха! Ведь дело только в оголенном проводе, отец просто ошибся! А мистер Кеннели... Вместо того, чтобы заступиться за отца, он промолчал!". Роб ненавидел его.

Наконец, мальчик уснул.

***

Больница размещалась в довольно новом здании. Сорок с лишним этажей из бледно-зеленого пластика. В окнах отражалось радостное весеннее солнце. На крыше здания, опоясанные балконом, находились площадка для коптеров и сад. Здесь же ставили свои коптеры врачи, прилетая из Графства. По воскресеньям дежурил только основной костяк персонала клиники, поэтому в тот день коптеров было мало.