Макс шагнул в полумрак сеней и остановился, как и полагалось приличному гостю.

– Проходите, хлопчики, не разувайтесь – прокричал дед из смежной комнаты, и Макс уверенно шагнул в дверной проём.

Дед стоял возле столика, протирая тряпкой подкопчённые снизу кружки. Ружьё было тут же, прислоненное к стене и кажущееся уже не таким опасным.

– У меня тут не совсем чисто – сказал он – Но я один живу. Правда, внучка иногда приходит, помогает прибраться, готовит тоже, когда птицу какую подстрелю. Али зверя.

– А в деревне много людей? – спросил Макс, присаживаясь на деревянный табурет у стены, и измеряя взглядом расстояние до ружья.

– Сорок человек – сказал дед, и стукнул себя ладошкой по лбу – Совсем забыл, чайник же на улице, возле костра.

Он собрался идти за чайником и уже почти дошёл до дверного проёма, в котором стоял Пашка, опасливо поглядывая на деда, но вспомнив про ружьё, вернулся и взял его в руку.

– Ну-ты – лукаво улыбнулся он – Чуть не забыл. А ты чего там стоишь, хлопчик? – спросил он, глядя на напряжённое Пашкино лицо – Заходи, садись, табуретов на всех хватит.

Пашка быстро вошёл и плюхнулся на табурет возле стола.

– Ну, сидите, ждите – сказал дед, и ушёл за чайником и вскипячённым в нём чаем.

– Чёрт – буркнул Макс – Вспомнил про ружьё, блин.

– А ты что хотел ружьё взять? Лучше не надо, Макс. Разозлишь ещё его – быстро прошептал Пашка, наклоняясь вперёд.

– Да чего ты шепчешь? Дед ушёл.

– Мало ли, может подслушивает под окном.

– Да ну тебя, Пашка – Макс улыбнулся – Перестань уже присыкать. Ни чё нам дед не сделает.

– Да странно ведь всё, тебе не кажется? – Пашка округлил глаза – Чё это за концерты, блин? Ружьё, кровь, ну его нафик, нужно было валить отсюда и насрать на всю эту картошку.

– Мы бензина знаешь сколько прокатали? А чё-нибудь полезное сделали? Нет. Так вот, надо хотя бы бензин оправдать, понимаешь? Да и причём тут картошка? Может у этого деда шкуры какие есть.