Там уже находились сержант-детектив Фоли и сыщик Стронг из департамента полиции. Первый держал в руке темно-серую кепку и небольшой пистолет предметы эти, похоже, не принадлежали никому из тех людей, с которыми детективы сейчас беседовали и среди которых я тут же узнал мистера Барнабла и его помощника, двое мужчин и женщина были мне не знакомы.

- Доброе утро, джентльмены, - обратился я к детективам. - Могу я принять участие в расследовании?

- А, мистер Тин!

Большегубый рот здоровяка Фоли, казалось, не принимал ни малейшего участия в формировании слов, он лишь узкой щелью приоткрывался, чтобы выпустить их, неряшливых и стертых так, что разобрать стоило немалого труда. Сейчас, как и всегда, когда мне случалось заговаривать с ним, на лице его было неуловимое насмешливое выражение, точно ему хотелось чем-то досадить мне, и вообще у него был вид такой, будто в каждом моем слове и действии он находил нечто забавное. То же самое отношение ко мне сквозило и в подчеркнуто-вежливом "мистер", которым он неизменно предварял мою фамилию, между тем как папу он называл просто Бобом - фамильярность, которой я откровенно завидовал.

- Об этом же я и толкую своим ребятам: участие - это как раз то, что нам нужно, - продолжал упражняться в своем тяжелом остроумии сержант. Какой-то мошенник обчистил этот магазинчик. Расследование мы почти закончили, но вы, как я вижу, из тех, кто умеет хранить тайну, а потому не возражаю - можете покопаться в грязном белье, как мы говаривали в добром старом Гарварде.

Мне еще пока было не дано вникнуть в причуды сержантского ума, и я не знаю, почему принадлежность к вышеупомянутому учебному заведению вызывает у сержанта Фоли такую смешливость; мне трудно также понять то удовольствие, которое он находит в постоянном употреблении этого названия при мне, который, как я уже не раз втолковывал ему, учился совершенно в другом университете.