- Посмотри за ней, мне нужно позвонить, - сказал я.

- Ты знаешь, кто она, - это был не вопрос, а утверждение.

- Да, - сказал я. - Я расскажу тебе позже. Хотя я звонил по этому номеру несколько раз за последние месяцы, я его не помнил и нигде не записал, мне пришлось перерыть весь справочник. Трубку подняли сразу, ответил детский голос. Я попросил девочку позвать отца.

- Папсик, это тебя.

Я услышал, как кто-то спускается по лестнице и мужской голос говорит:

- Мама не любит, когда ты называешь меня папсиком. Уважай отца хоть немного, будь любезна.

- Да, папа.

Потом тот же голос сказал в трубку:

- Штейнер слушает.

Я сказал:

- Марк, это Мэтт. У меня тут кое-какие твои вещи. Пистолет Лама, маленький, тридцать восьмого калибра, без одного патрона. Как ты понимаешь, он пришел не сам. Я думаю, она стреляла в Хэппи, но промахнулась.

- О, черт! - потом Марк сказал:

- Руфь панически боится собак еще с тех пор, как они травили ее собаками, когда она убегала из... неважно. Я не знал, что она ушла, я думал, она спит. С ней все в порядке?

- Нет, мне пришлось стукнуть ее довольно сильно, чтобы разоружить. Хочешь я позвоню и вызову "скорую"?

- Черт возьми, амиго, не надо было!..

Я взъелся.

- Амиго, только потому, что я добрый, я не разрядил ей в голову твой пистолет. Во-первых, я спас ей жизнь. Я делаю тебе еще одно одолжение и звоню тебе, а не в полицию. Не будь неблагодарным. Так вызывать "скорую"?

Он помолчал и спросил:

- Что сказали в полиции?

- Я не звонил им. Я не думаю, что кто-нибудь сообщил о выстреле. Девятимиллиметровый патрон хлопает негромко, а соседские дети постоянно что-нибудь взрывают здесь.

Марк Штейнер откашлялся в трубку.

- Пожалуйста, не звоня никому, я сам обо всем позабочусь. Какой у тебя адрес? - я вспомнил, что был у него дома, но он никогда не приходил ко мне. Когда я сказал ему, куда ехать, Марк сказал: