- Жди меня, я сейчас буду... Мэтт.

- Да.

- Мне нужно связаться кое с кем. Может быть, они появятся раньше, чем я. Впусти их. Они позаботятся о ней. Я сказал:

- В последнее время тут происходят интересные вещи. Дай им какой-нибудь пароль, чтобы я знал, что они от тебя.

- Ладно. Пароль будет... "Ляпис". Он произносил это слово точно так же, как Мак. Надеюсь, что я ничем себя не выдал, когда сказал:

- "Ляпис" вполне подходит.

- Я выйду сразу же, как только позвоню. Спасибо.

- Я потом тебе скажу, есть за что или нет.

Я срочно позвонил в Вашингтон и оставил сообщение, что здесь становится весьма интересно и что я сообщу все в подробностях через час. А если нет, то пусть они начинают расследование. Потом я снова вернулся во двор. Мадлен сидела на ящике с мусором. Одной рукой она почесывала Хэппи за ухом, а другой держала свой револьвер.

- Как она?

Мадлен пожала плечами:

- Еще дышит. Может, занести ее внутрь?

- По-моему, человека в таком состоянии нельзя трогать без необходимости. Сейчас тепло и дождь пока не собирается. За ней скоро придут. Ты хотела знать, кто она такая, так вот, она - жена парня, которого зовут Марк Штейнер. Мы с ним ездим в стрелковый клуб. Не спрашивай у меня, что она здесь делает, я не знаю. А ты бы лучше накинула что-нибудь перед тем, как придет эта компания.

- Достань мой чемодан из мерседеса - там мои вещи. Ключи в моей сумочке, где-то в твоем любовном гнездышке.

- Могла бы сказать, что вещи в машине, до того, как я закрыл ворота.

Пока Мадлен одевалась, я накрыл Руфь Штейнер одеялом и, присев рядом с ней, поднял ей веки. Зрачки были нормального размера, это значило, что мозг не поврежден. Было видно, что возле левого уха набухает огромная гематома. Она начала дышать по-другому, а это значило, что она скоро начнет приходить в себя.