— А как у вас дела с задержанным из филармонии? — неожиданно спросил полковник. — Спиваков, кажется?

— Его фамилия Калюжный на самом деле, — ответил Орлов. — В филармонии его опознали, но это ещё ни о чем не говорит. Можно и документы подделать, и пластическую операцию сделать. Так что мы с ним работаем.

— Работайте, работайте. Вполне возможно, что подозреваемый как раз и окажется убийцей. Такие случаи тоже бывали. Верно я говорю, Михаил Петрович?

— Конечно, тут уж как повезет…

— Но нам надо разрабатывать и другие версии, — продолжал полковник. — Представим на минуту, что Спиваков никого не убивал… Тогда возникает вопрос

— кому и зачем понадобилось убивать этого... как его... Старобабина?

— По-моему, товарищ полковник, это очевидно. Если кондуктора кто-то и убил, то убил тот, кто был заинтересован не платить за проезд.

— Хорошо, Михаил Петрович. Мне нравится ход твоей мысли. Но не всё так просто. Ведь после убийства маршрут троллейбуса изменился. Он поехал в морг.

— Понимаю-понимаю... Преступнику надо было попасть в морг! Из этого следует… что, возможно, убийца… работает в морге!.. Так, товарищ полковник?

— Угу, — кивнул Стригун, — или живет в морге. Или где-нибудь неподалёку.

— Можно посмотреть по карте, что там рядом с моргом находится, — сказал Орлов.

Полковник и Орлов подошли к большой карте города, которая висела на стене.

— Так, что тут у нас рядом с моргом… Ага, вот Широкореченское кладбище... Потом — детсад. Кажется, «Солнышко» называется.

— Надо проверить, не работает ли там кто-нибудь из пассажиров. Шнурко, займитесь после совещания… Так-с, так-с, так-с! — Стригун возбуждённо потёр ладони. — Оч-чень интересный случай, доложу я вам, товарищи! Надо бы мне порыться в памяти, наверняка где-нибудь, с кем-нибудь такое уже случалось…