— С ним же и случалось… — подал голос Шнурко.

— То есть? — не понял полковник.

— Я поговорил с водителем, — пояснил сержант. — Этот кондуктор, как там его… Старобабин… недавно уже попадал в переплёт. Выпал на ходу из троллейбуса. Отделался ушибами. Между прочим, пассажиры тогда тоже сказали, что ничего не видели.

— Значит так, Шнурко, — решительно сказал полковник. — Сверьте список тех пассажиров с этими. Может, что-то совпадет. Обязательно проверьте, не было ли среди пассажиров ранее судимых.

— Уже проверили. Гражданка Синебрюхова, 1916 года рождения, оттянула двадцать лет за контрреволюционную троцкистскую деятельность. Статья у неё, между прочим, «терроризм».

— Неужели взялась за старое? Как мыслишь, Михаил Петрович?

Орлов пожал плечами.

— Да кто её знает, товарищ полковник. От старух всего можно ожидать. Вон у Хармса я читал — старухи эти из окон выбрасывались!

— А что ещё сказал водитель? — обратился полковник к сержанту.

— Говорит, что в последние дни убитый как будто чего-то боялся. Предлагал поставить решётки на окна троллейбуса, двери сделать цельнометаллическими и в каждую врезать глазок...

— Получается, что покойный Старобабин знал, что кто-то хочет его убить, так?

— Может, он боялся, что его ограбят? — предположил Орлов.

— Ну ты скажешь тоже! — засмеялся Стригун. — Кто же позарится на такое богатство?

— Не скажите, товарищ полковник! Между прочим, даже при беглом осмотре видно, что убитый был человеком небедным. Сумка у него из дорогого кожзаменителя, обувь и головной убор — имеются. Скорее всего, деньжата у него водились...

— Так оно и есть, — подтвердил Шнурко. — В кондукторской сумке обнаружена выручка в сумме сто пятьдесят рублей и двести долларов США, три сберкнижки на предъявителя и кредитная карточка. Преступник, очевидно, хотел замаскировать свои корыстные побуждения, не взял ничего этого. Но от рулончика с билетами он всё-таки отмотал изрядно!!! Думал, мы не заметим.