– На твоем месте я бы не забыл и о тринадцатом.

– Зачем? - удивился Клей. - С меня вполне достаточно.

– Да затем, что иллюзии, если и съедобны, то уж во всяком случае малокалорийны.

Клей с сожалением посмотрел на Ферри:

– Ты все еще считаешь этот кусок мяса иллюзией?

– Разумеется. А чем же ты еще прикажешь ему быть?

– Ты сам сказал - иллюзии не могут служить пищей. А я сыт.

– Сытость - тоже ощущение. И потому может быть обманчивой.

– Но бифштекс-то был вполне реален.

– Значит ты веришь в бога? - спросил Ферри.

– При чем тут бог?

– А как же иначе? Ведь только что на наших глазах произошло чудо. Из ничего возник кусок мяса. Мистика.

– Какая там мистика. Ты тут, видно, так одичал, что забыл об Эйнштейне.

– При чем здесь Эйнштейн?

– Пре-ле-стно… А при том, что масса зависит от скорости. Из двух частиц, если их хорошенько разогнать, в принципе можно изготовить целую галактику, - не то что бифштекс.

– Предположим, - устало согласился Ферри. - Но где ты слышал, чтобы атомы сами собой складывались в хорошо поджаренный бифштекс? Вероятность такого события - десять в какой-нибудь минус стотысячной степени. Практически - нуль.

– Ты прав, конечно, если не учитывать, что бифштекс возник именно таким, каким я его себе представил.

– Великолепно! Значит бог - ты?

– Черт возьми! - захохотал Клей. - Ты сделал потрясающее открытие. Впрочем, богу не пристало упоминать черта.

– Ничего. В твоей власти отпустить себе грехи.

– И то правда. Вот только я не умею делать чудеса.

– А ты попробуй, - усмехнулся Ферри.

– И попробую, - беспечно сказал Клей. - Что бы такое придумать? - он огляделся.

– Не все ли равно, - Ферри развалился в кресле, которое стояло в углу комнаты, и закинул ногу на ногу. Как обычно после ужина, на него снизошло благодушное настроение. - Тому, кто способен творить чудеса, безразлично, что именно сотворить… Сотворить или уничтожить…