Писатель останавливается рядом и, опираясь на жердь, еле переводит дух.

— Ну… Что такое еще? — спрашивает он.

— Помолчи… — тихо говорит Проводник.

Он делает движение шагнуть, но остается на месте. Запускает руку в карман, вытаскивает гайку, хочет замахнуться, но не решается. Гайка падает из его руки. Лицо его бледно до зелени и покрыто потом.

— Н-ну уж нет… — бормочет он.

Растопырив руки, он пятится назад. Потом, не глядя, отбирает у Писателя жердь и тыкает ею в болото рядом с гатью.

— Так-то оно будет вернее… — сипит он. — А ну, давай за мной.

Он осторожно слезает с гати и сразу проваливается выше колен.

— Это еще зачем? — жалобно и устало спрашивает Писатель.

Проводник не отвечает. Ощупывая перед собой дорогу жердью, он все круче забирает в сторону от гати.

Они бредут в тумане по пояс в чавкающей жиже, то и дело падая, погружаясь с головой, отплевываясь и кашляя. Остановиться нельзя, трясина засасывает.

Вдруг Профессор проваливается по шею, тщетно пытается подняться и лечь плашмя, но у него ничего не получается.

— Помогите! — из последних сил кричит он.

Проводник оборачивается. Неподдельный ужас изображается на его лице.

— Ты к-куда? — хрипло кричит он и, расплескивая грязь, бредет к Профессору. — Рюкзак! Рюкзак сбрось!

Профессор мотает головой, торчащей над поверхностью жижи.

— Жердь! — сипит он. — Дайте мне жердь!

— Бросай рюкзак, тебе говорят!

— Рюкзак сними, идиот! — визжит Писатель, беспомощно барахтаясь в грязи.

— Же… — Профессор уходит в болото с головой, снова выныривает и ревет страшным голосом: — Жердь давай, скотина!

Он пытается схватиться за протянутую жердь, промахивается, потом, наконец, ощупью находит и вцепляется в нее обеими руками. С трудом они выкарабкиваются на сухой глинистый склон.