Жерло трубы черное, закопченное, и земля перед ним вся обуглена, словно из трубы не раз обрушивалось коптящее пламя.

— Это что — туда лезть? — спрашивает Писатель, ни к кому, в частности, не обращаясь.

— Прикажу и полезешь, — холодно говорит Проводник и подбирает с обочины несколько булыжников. — Ну-ка, отойдите. — Отведя руку, он швыряет булыжник в жерло трубы, а сам отскакивает.

Слышно, как булыжник грохочет и лязгает внутри трубы Подождав немного, Проводник швыряет второй булыжник Грохот, дребезг, лязг. Тишина.

— Так, — произносит Проводник и медленно отряхивает ладони. — Можно. — Он поворачивается к Писателю. — Пошли.

Писатель хочет что-то сказать, но только судорожно вздыхает. Он достает из-за пазухи плоскую фляжку, торопливо отвинчивает колпачок, делает несколько глотков и отдает фляжку Профессору. Писатель вытирает рукавом губы. Глаза его не отрываются от лица Проводника Он словно ждет чего-то. Но ждать нечего.

— Ну? Все остальное — судьба? — произносит он и с трудом улыбается.

Он делает шаг к трубе. Останавливается перед страшным черным зевом. Медленно засовывает руки в карманы и поворачивается.

— А почему, собственно, я? — осведомляется он, высоко задирая брови. — Какого черта? Не пойду.

Проводник подходит к нему вплотную, и Писатель отступает на шаг.

— Пойдешь! — сквозь зубы цедит Проводник.

Писатель молча мотает головой. Тогда Проводник резко бьет его в живот, по голове сверху, хватает за волосы, распрямляет и хлещет по щекам.

— Еще как пойдешь-то!.. — шипит он с напором.

Профессор пытается схватить его за руку. Проводник, не глядя, отпихивает его локтем, попадает в нос, сшибает очки.