– И вы больше не видели его? – спросил Юрий Алексеевич.

– Не видел.

– А не мог Груннерт вернуться в бар, встретить этого англичанина и, вспомнив обиду, завязать с ним драку? – задал вопрос подполковник.

– Вообще Груннерт не драчлив, но всякое могло быть, герр следователь…

– Хорошо, посидите в соседней комнате, – сказал Нефедов.

Когда привели Элерса, он испуганно оглядел всех и, увидев незнакомого человека, заискивающе кивнул Леденеву, изобразив на лице подобие улыбки. Невозмутимый рыжебородый здоровяк Хилльмер производил по сравнению с Элерсом более выгодное впечатление.

– Переведите ему, Нина, что этот господин, – Нефедов показал рукой на майора Леденева, – хочет знать, зачем стюарду Элерсу такой нож.

– Он говорит, что всегда его носит, на всякий случай.

– А известно ли стюарду Элерсу, что радист Груннерт убит таким ножом?

Когда Нина перевела Элерсу вопрос Леденева, маленький стюард съежился на стуле, побледнел и закричал:

– Найн-найн!

Затем он быстро заговорил, поворачиваясь то к Нине, то к майору.

Девушка едва успевала переводить.

– Нет, он никого не убивал, а нож всегда носит, он дружил с бедным Оскаром, ходил к нему домой, хорошо знает его жену и детей, как можно так думать!..

– Скажите, что мы не думаем обвинять стюарда в убийстве, пусть успокоится. Сейчас его отвезут на судно, но, возможно, нам придется еще раз пригласить Элерса сюда, если возникнут какие-то вопросы, – сказал подполковник Нефедов. – Вызовите, Алексей Николаевич, Бессонова, пусть он отвезет их обоих в порт на нашей машине. А вам, Нина, большое спасибо за помощь.

– Надо подробно расспросить Хилльмера о внешности неизвестного англичанина, – сказал Юрий Алексеевич. – Я думаю, есть смысл составить словесный портрет незнакомца.