– Нина Самойлова. Молоденькая такая девчонка.

– Постой, постой, – сказал Леденев, – так она вчера была на вечере в Интерклубе. Может быть, сначала ее поспрашиваем?

– Можно, – согласился Нефедов.

– Вы не возражаете, если мы спросим вас кое о чем? – спросил Леденев, когда переводчица вошла в кабинет.

– Пожалуйста, – ответила девушка.

– Скажите, Нина, вы видели боцмана и того, Элерса, в Интерклубе?

– Да, позавчера они были там вместе со своим экипажем на вечере. А вчера я видела того, что с бородой… Хилльмера, в баре.

– Не заметили ли вы странностей в их поведении?

– Нет, не заметила. Моряки как моряки.

– А этого человека не помните?

Нефедов показал фотографию Оскара Груннерта.

– Да, и этот был в баре. Веселый такой немец. А позавчера он танцевал со мной на вечере дружбы.

– Не приходилось вам замечать, чтоб кто-нибудь резко говорил с ним, ссорился, угрожал?

– Нет, ничего такого я не приметила.

– Ну хорошо, ладно… Спасибо, Нина, – сказал Нефедов. – Попросите, Юрий Алексеевич, боцмана.

Вскоре они выяснили, что плащ у Оскара был. Когда Груннерт решил вернуться в бар, плащ был перекинут у радиста через руку. Что же касается подсевшего к ним человека, о котором сказал Элерс, то это, объяснил Хилльмер, был английский моряк.

– Он подсел, не спрашивая разрешения, – рассказывал боцман, – и молча уставился на нас с Оскаром. Мы тоже молчали. Потом англичанин спросил: «Немцы?» Оскар заулыбался и ответил по-английски, что да, мы – немцы, и не хочет ли он выпить с нами. Но англичанин ответил, что он пьет только с джентльменами. Он был изрядно пьян, герр следователь. Оскар вспылил – он был добрым человеком, но довольно горячим, – я толкнул его под столом ногой, успокойся, мол, ты не дома, и ответил этому типу, что в таком случае пусть поищет себе компанию в другом месте. Англичанин поднялся и, ни слова не говоря, ушел.