Она помолчала, глядя себе под ноги, потом добавила: — Так я и не научилась делать сальто. — Вся жизнь впереди, — успокоил Павлыш. — К тому же, пока будем разворачиваться, потренируешься. — Я чувствую, что не переживу, — сказала Армине. — Я уже мысленно на Земле. Как будто все, что здесь, мне только снится. Такой вот неприятный сон. — И я — кошмарное чудовище. — Ты неплохой парень, — сказала Армине. — Иначе бы я с тобой не разговаривала. — Гражина тоже так думает? — Я никогда не знаю, что же на самом деле думает Гражина. Она очень боится, что ее сочтут слабой. — А ты? — Я боюсь растолстеть. Кому я буду нужна такая толстая? — Полные губы улыбнулись, а карие глаза были печальными. — Ты не толстая, ты… крепкая, — сказал Павлыш. — Это совсем не комплимент. Работай, я не буду мешать. Я еще немного попрыгаю. Армине ушла к бревну, а Павлыш начал водить щупом по стенам, проверяя, не отстала ли облицовка. Потом снова остановился. Перед Черным ящиком. Или копилкой — любое название годилось. Ящик стоял в углу. В нем была щель, как будто для монеток, только для очень больших монеток, размером с тарелку. Да и сама копилка была по пояс Павлышу. Сюда каждый мог перед уходом с «Антея» кинуть что-то на память о рейсе, какую-нибудь вещь, которую хотел послать к Альфе Лебедя. Одни оставляли записку, другие — значок или кассету с любимой песней. Или носовой платок. Или вырезанную из дерева фигурку, или свою фотографию. Когда «Антей» долетит до той планеты, Черный ящик вынесут и закопают там. И пусть никто не узнает, что за привет послал тот или иной его пассажир. Главное, чтобы приветы добрались до цели.

14

— Сейчас не время рассуждать, чья в том вина, — сказал капитан-2. — Но мы за ночь провели инвентаризацию корабельного хозяйства. Иногда это полезно сделать. Если запасов пищи, с учетом оранжереи и гидропоники, нам хватит надолго, вода в замкнутом цикле также не проблема, то многие нужные припасы на «Антее» подходят к концу. — Что, например? — спросил Джонсон. — Например, мыло, — сказал капитан-2.