- Да нет же! Я хотел сказать...

Но она уже выскочила из-за стола и бросилась прочь - на ту сторону улицы. Нивен кинул банкноту на скатерть и устремился за Бертой.

Поначалу ей удавалось держаться впереди. В основном потому, что Нивен сам хотел дать ей время остыть. Когда они поравнялись с узеньким проулком, Нивен все же догнал Берту - а она позволила ему нежно взять себя под руку и отвести в тенистую прохладу проулка. .

- Пойми, Джерри, всего-то и нужно - верить. Верить! Разве это так много?

- Верить! - отчеканил Нивен, давая выход неизменно кипевшей в нем ярости. Той ярости, что обычно скрывалась под тонким и фальшивым покровом галантности. - Верить! - рявкнул он. - Опять эта приторная блажь, которую одним деревенским олухам и долдонят! Верь в это, верь в то! Имей, наконец, веру - и ты спасешь свою жопу! Да, тут ты в точку попала! Я не верю!

- Как же тогда женщине поверить в тебя?

Ответ Нивена породило нечто большее, чем просто злоба. В нем заговорила циничная жестокость, что всегда исходит от беспомощности.

- А это ее - слышишь, ты? - только ее проблемы!

Берта вырвала руку и бросилась куда глаза глядят. В глазах у женщины стояли слезы. Вниз по лестнице с обшарпанными ступеньками, а дальше по тому же проулку, но уже ниже.

- Берта! Берта! - беспомощно окликал Нивен.

Huaraches, гласила вывеска, и Serapes.

Заурядная лавка на вонючих задворках приграничного городка, больше известного своими уличными шлюхами, чем древними и сморщенными предсказателями будущего, что вдобавок приторговывали уараче и серапе.

Нивен следовал за Бертой, отчаянно стараясь выбраться из болота собственной невнятицы. Стараясь положить конец их бессмысленному препирательству - и все-таки спасти те жалкие крохи добра, что еще оставались в его засыпанном битым стеклом прошлом.