- Нельзя ли поконкретнее? - сказал я. - Откуда он вообще взялся, этот дракон?

- А кто его знает, - флегматично ответил драконовед. - Археология, прадраконистика и генетика драконов не входят в круг моих интересов. Я не занимаюсь драконогенезом. Пока он был мал, он не представлял серьезной проблемы. Таково общее правило, почтеннейший чужеземец.

- Мне говорили, он происходит от улиток-мутантов.

- Не думаю. Впрочем, неважно, откуда он взялся, раз уж он существует, да как еще существует! Исчезни он вдруг, это было бы катастрофой. После нее мы вряд ли оправились бы.

- В самом деле? А почему?

- Автоматизация привела у нас к безработице. В том числе среди научной интеллигенции.

- И что же, дракон помог делу?

- Разумеется. У нас скопились огромные излишки продовольствия, горы макарон, озера растительного масла, сущим бедствием было перепроизводство кондитерских изделий. Теперь мы экспортируем эти излишки на север, а ведь их еще надо перерабатывать. Он не будет есть что попало.

- Дракон?

- Ну да. Чтобы разработать оптимальную программу его кормления, пришлось создать систему научно-исследовательских центров, таких как Главный Институт Драконопасения и Высшая Школа Гигиены Дракона; в каждом университете есть хотя бы одна кафедра драконистики. Особые предприятия производят новые виды питания и пищевых добавок. Министерства пропаганды создали особые информационные сети, чтобы втолковать обществу, сколь выгоден товарообмен с драконом.

- Товарообмен? Так он вам что-то поставляет? Не может быть!

- Поставляет, а как же. Прежде всего так называемый драколин. Это его выделения.

- Такая блестящая слизь? Я ее видел на снимках. На что же она пригодна?

- Когда загустеет - на пластилин, для детских садов. Хотя проблемы, конечно, имеются. Трудно вынести запах.