— Вот именно, — подытожил президент. — И кто же все это сказал?

— Не я, — сказал директор ЦРУ.

— Не я, — сказал министр обороны.

— И, совершенно определенным образом, не я, — сказал государственный секретарь.

— Это я сказал, — сказал официант.

— А ты кто? — спросил президент.

Директор ЦРУ порывался вскочить с кресла, одновременно выхватывая из-под пиджака пистолет и мобильный телефон. Получалось у него плохо, сказывались годы отсутствия практики в роли оперативного агента.

— Я — официант, — сказал официант. — Меня Джеком зовут. Я вам апельсиновый сок принес.

— А, — сказал министр обороны. — Сок — это хорошо. Очень полезно и укрепляет организм.

— Пошел вон, дурак, — сказал президент.

— А я чего? — попытался оправдаться министр обороны. — Это все реклама виновата…

— Я не тебе, — сказал президент. — Я этому чертовому Джеку.

— Да я и не настаиваю, — сказал Джек, ставя поднос с соком на секретную директиву номер 765, лежащую на столе и носящую гриф «Совершенно секретно. Перед сжиганием все же рекомендуем прочесть». — Больно мне надо все это выслушивать за двести сорок долларов в день.

Дверь за ним захлопнулась с большим грохотом, нежели это требовалось по этикету, но президент не стал придавать сему факту особого значения.

— Наберут официантов по объявлению, — пробормотал государственный секретарь, пытаясь угадать настроение президента.

— Подозрительные они люди, официанты эти, — попытался замазаться министр обороны. — Давайте их разбомбим, что ли…

Директор ЦРУ, по роду своей деятельности умеющий лучше других ориентироваться в ситуации, промолчал. Он знал, что иногда лучше вовремя промолчать. Промолчавший может сойти за умного, потому что никто толком не знает, на какую именно тему он молчит.

— Да, — задумчиво сказал президент.

Его рука беспорядочно шарила по столу, пока не наткнулась на коробку с гаванскими сигарами, присланными Фиделем в прошлом месяце за очередную пропущенную через границу партию кубинских беженцев.