В хижину Дрозд и Винка возвращались лучшими друзьями. Пес бежал рядом, поминутно подсовывая голову под ладонь девушки. Она рассеянно поглаживала его, думая, долго ли будет отсутствовать Осинница. Боязно все же сразу остаться одной в незнакомом месте… Внезапно раздалась противная сорочья трескотня, Винка от неожиданности вздрогнула и споткнулась о корень. Зловредная птица сверкала белоснежным боком на ветке невысокой осинки у тропы. Дрозд тут же сорвался с места, и только сорока расправила крылья, собираясь улететь, подпрыгнул и вцепился в ее длинный хвост.

— Не надо, отпусти! — закричала сердобольная девушка.

Пес пару раз тряхнул орущую дурным голосом птицу и разжал пасть. Сорока с возмущенными воплями взвилась в воздух. Где-то в кронах деревьев ей вторили растревоженные товарки.

— Ты за меня вступился, да? — поинтересовалась Винка у сидящего на тропе пса.

Тот раскрыл в «улыбке» пасть, обнажив сахарные зубы и вывалив розовый язык.

— Спасибо! Ты ведь не только от сороки меня защитишь?

Преданный собачий взгляд уверил ее, что да, конечно, не только от сороки, но от сорока сороков всяческих лих, как бело- так и чернобоких.

Винка постучала в дверь хижины, толкнула ее, но та оказалась заперта. Девушка удивленно взглянула на Дрозда. От кого закрывается хозяйка в такой глуши? Пес снова разулыбался. Если и знает, не расскажет, но вид у него странный, ехидный какой-то.

У открывшей дверь Осинницы вид, напротив, был весьма довольный, как и у развалившегося на кровати кошака. Впрочем, Вьюн выглядел еще и томно-утомленным, будто после удачной охоты, подумалось Винке. Осинница, задорно блестя глазами, справилась у девушки, понравилось ли ей озеро.