Винке очень повезло подслушать беседу отчима со старостой. Вышла вечером по нужде, и застряла в ветхом строении на задах, а когда возвращалась, чуть не наткнулась на разговаривающих вполголоса мужиков.

Опять же получается — от добродетели никакого проку. Не наелась бы зеленых яблок из сада Сурепа, сельского скупердяя, ничего б и не узнала, пока не скрутили болезную и не бросили на телегу. Односельчане не изверги, и отчим — не зверь, но господину никто перечить не осмелится. Пробовал, говорят, один селянин единственную дочь спрятать, так полдеревни вымерло тогда от страшной болезни. Вымерло б и больше, да та девушка сама в замок пошла… Не вернулась, как и прочие, кого господин к себе потребовал.

И Винка, улепетывая огородами, не уставала благодарить Крылатую за столь мягкое отношение к краже зеленых яблок. Впрочем, укради она не у Сурепа, а у бедной вдовы Галчихи, кто знает, как бы все обернулось? Но у Галчихи она б ни за что не взяла. У нее никто не воровал, старушка сама с удовольствием угощала малышню и детей постарше. И не зеленью да опадышами, а хорошими, спелыми яблоками. Ей одной много ли надо?

Поток успокаивающих мыслей внезапно прервало одно соображение. Девушка так испугалась, что встала на месте, застыв на пару с чучелом недвижной фигурой посреди чужого огорода. А что если господин, узнав о ее исчезновении, нашлет на деревню мор? Винка, покрывшись ледяным потом, собралась поворачивать обратно, как вдруг вспомнила Купаву.

Старики рассказывали, сия добродетельная дева не пожелала служить нечестивым замыслам и утопилась в омуте на реке Ивяне. Чародей, видно, посчитал достаточной гибель невинной души, наложившей на себя руки. А может, только Купава подходила ему из-за дня рождения, и замены ей в тот год не нашлось. Что бы то ни было, господин из замка не стал мстить селянам. Родители бедняжки очень печалились, но дочь явилась им во сне и сказала, что Крылатая приняла ее, ибо своей смертью девушка избежала соучастия в куда более страшном грехе.