— Ромашечка-то не так проста, — промурлыкал он. — Только кошака шутками да прибаутками не кормят.

— Кошак должен мышей ловить, — отрезала девушка. — Или вы теперь не сможете в зверей перекидываться?

— Сможем-сможем, — заверил ее Вьюн и вытащил из штанов пушистый хвост.

Дрозд украдкой глянул на свою руку, подернувшуюся черной шерстью. Винка заметила еще и длинные толстые когти, появившиеся на месте ногтей. Парень почувствовал ее взгляд, и кисть тут же изменилась, принимая человеческий вид. Заодно исчезли и царапины на лице.

— А чем же вы Осинницу рассердили? — полюбопытствовала девушка.

Дрозд опустил глаза, Вьюн скабрезно ухмыльнулся.

— О таком с невинными девами не беседуют, — заявил котяра. — Видишь, Ромашечка, сколько неудобств доставляет девичья честь. И лиходеям всяким для волшбы требуется, и с симпатичным парнем не поболтать. Подумай, может, все-таки распростишься? Я ласковый, ты ж знаешь. И опыта не занимать. Все сделаю в…

— Хватит, Вьюн, — оборвал приятеля Дрозд, видя смущение девушки. — Если хочешь, мы уйдем, — обратился к Винке. — Только покорми уж нас в последний раз, а? Меня от одной мысли о сырой крольчатине наизнанку выворачивает.

— Уйдем! За себя говори, — фыркнул рыжий. — То из города меня утащил, теперь и здесь надоело? Мне тут нравится, да и от Осинки удирать, не попрощавшись, себе дороже. Я по молодости от ворожейки одной улизнул по-тихому, потом год блохи заедали. Пришлось с такой каргой путаться, чтоб от напасти избавила!

— Я сейчас схожу корову подою, потом каши наварю, — обратилась Винка к Дрозду, стараясь пропускать мимо ушей откровения кошака.

— Спасибо! — улыбнулся пес. — Тебе помочь?

— Чем ты ей поможешь? Корову за дойки подергаешь?

— Принеси, пожалуйста, воды и растопи плиту.