— Да ты ко мне кошаком и залез! — возмутилась Винка. — Меня парни так не лапали…

— Ромашечка, не умеешь кокетничать. Тебе все очень нравилось. Ты не орала в голос, а страстно шептала и довольно хихикала. Мне очень льстит, что я могу доставить такое удовольствие людинке даже в кошачьем обличье.

Винка задохнулась от возмущения. Дрозд, вопреки ее ожиданиям, не одернул дружка, как прежде, а усмехнулся.

— Не обращай внимания на его треп, — подмигнул девушке. — Он по-другому просто не может. Я поначалу даже пару раз ему морду бил. Не помогает. — Вьюн при этих словах привычно закатил глаза. — Спать мы, конечно, будем не в хижине. На чердаке полно места, там и устроимся. И в зверей обращаться не нужно. А я прослежу, чтобы этот потаскун держал лапы при себе.

— Потаскун! А сам-то! Тебя не Дроздом надо было называть, а Дятлом!

— Почему Дятлом? — удивилась Винка. — У тебя же нос не длинный, — на всякий случай внимательно пригляделась к чернявому.

— Нос у него нормальный, — подтвердил кошак, подозрительно покусывая губу. — Даже, я бы сказал, породистый. Куда до него моей картошке. Только долбит-то Дроздок не им.

— А… — начала было девушка, но внезапно вспомнила любимое ругательство отчима и залилась краской.

Вьюн покатился со смеху, Дрозд, державшийся пару секунд, присоединился к приятелю. Винка терпеливо ждала, пока они просмеются.

— Понятно все с вами, — вздохнула она. — И почему хозяйка вас в зверином обличье держала, тоже яснее ясного.

Затихший было смех разразился с новой силой.

В последующие дни скучать Винке было некогда. Оборотни наслаждались вернувшимся человеческим обликом, а ей приходилось кормить их и выслушивать неумолкающую болтовню. Чесал языком главным образом Вьюн. Дрозд то ли смущался, то ли вообще не отличался разговорчивостью. Девушка про себя дивилась тому, насколько навязчив теперь Вьюн и сдержан его приятель. Будто кот с псом поменялись характерами.