— Нет, — тут же возразил пес. — Пошли все вместе, только осторожно. Винка, ступай за мной, не болтай и остановись, как только я скажу. Вьюн, ты замыкаешь.

Девушка закивала, чувствуя растекающийся внутри зимний холод. Точно также она коченела изнутри, когда повезло подслушать разговор отчима со старостой. А сейчас к чему это гадкое ощущение?

— Раскомандовался, щенявка, — возмущался Вьюн.

— Не заводись. У меня чутье лучше. А прикрывать тоже кто-то должен.

— Уговорил. Может, перекинешься, чтобы лучше чуять?

— Нет. Достаточно носа, — Дрозд отвернулся, но Винка успела заметить, что лицо у него изменилось, начав вытягиваться в собачью морду.

И они отправились в обратный путь. До озера добрались быстро: днем девушка сама прекрасно видела дорогу.

Лес был залит дремотным покоем летнего полдня. В кронах деревьев перекликались птицы, над ручьем кружили стрекозы. Винка немного воспряла духом и даже стала предвкушать спокойное житье у Осинницы. Может, хозяйка со временем научит ее каким-нибудь ворожейским премудростям…

Ленивое течение приятных мыслей прервала внезапная остановка. Стоило Дрозду ступить на тропку, ведущую от озера к избушке, и он встал как вкопанный.

— Дымом тянет.

Вьюн обошел Винку, поравнялся с другом и принюхался.

— Пожалуй. Может, Осинка обед готовит?

— Нет. Дым горький, стылый. Много его, как после пожара.

— Ничего такого не чувствую.

— Останьтесь с Винкой здесь. Я перекинусь и добегу до хижины, разведаю.

— Нет, братец. Я с беглой не останусь.

— Я могу одна подождать…

— Пошли втроем, — махнул рукой Дрозд, еще раз принюхавшись. — Не чую ни людей, ни собак, ни оборотней.