Винка прижала кулачки к лицу, из глаз у нее снова покатились слезы.

— Но вы же не такие… — пролепетала она. — Вы хорошие, лучше некоторых парней, которых я знаю. Лучше господина из замка…

— Смелые выводы, — прошипел Вьюн, обнажая заострившиеся зубы.

— Да успокойся ты, наконец! — рявкнул Дрозд, потом заговорил тихо, вполголоса. — Виночка, ты права, мы тебя не обидим. И проводим, куда хочешь.

Девушка торопливо закивала, давясь рыданиями. Зрелище сожженного жилища Осинницы, страшные откровения Вьюна, собственное безвыходное положение — чересчур много для одного солнечного тихого утра. Дрозд пересел к Винке и осторожно обнял ее. Она уткнулась ему в плечо, ощущая запах пота, отчетливо отдающего псиной.

— Вьюн правду рассказал или просто пугал меня?

— Пужал, пужал, дитятко, — проскрипел кошак противным старушечьим голосом. — У меня два конька — похабень и страшилки, — добавил уже нормально.

Винка вытерла слезы и взглянула на него, кошак отвел глаза.

— К сожалению, Вьюн сказал правду, — вздохнул пес. — С нами тебе идти почти также опасно, как одной. От лихих людей и оборотней мы тебя защитим, а от стражи и блюстителей нравственности — не получится. Хотя…

— Что «хотя»? Женишься на ней? Смешанные браки еще, кажется, не запретили. Только жить вам придется на Лихом острове. И детишек ждет незавидная участь, ежели вы решитесь их завести.

— Я могу сказать, что она моя сестра. По матери, — спокойно ответил Дрозд.

— И как я раньше не заметил, что вы просто на одно лицо!

— Да говорю же, не родная, а по матери! Она на своего отца похожа, я — на своего. Так бывает.