Господин Кун, возвратившийся с Востока не только с огромным состоянием, но и истинным приверженцем джайнизма, вероятно, каким-то образом был наслышан о похождениях своего племянника и поэтому потребовал, чтобы тот немедленно покинул его дом и сдался полиции. Август попросил отдохнуть до утра, сославшись на то, что он очень устал с дороги. Времени этот негодяй не терял. Узнав о многолетней привычке господина Куна курить после еды, он перед завтраком подсыпал ему и трубку яду…

– Что? Вы хотите сказать, господин следователь, что мой дядя убит? – воскликнул племянник господина Куна.

– Да, и вы эта знаете не хуже меня, и даже только что случайно проговорились об этом, господин Август Херц – убийца и международный аферист.

– Да вы что! – вскочил племянник господина Куна. – Я – Генрих Розе. У меня горе, я только что потерял брата, умер мой любимый дядя, а вы тут позволяете себе!..

– Перестаньте ломать комедию, господин Херц. Своей панической боязнью черных кошек вы с головой выдали себя. Ну что ж, даже у таких матерых преступников бывают, слабые места. И, слава богу. Вас ждут, – Гутманис кивнул на представителя Интерпола, уже стоявшего с наручниками наготове.

– Хорошо, господин следователь, – поднял руки над головой, как бы сдаваясь, племянник, – я готов согласиться, что я действительно Август Херц, но скажите на милость, зачем мне надо было убивать своего собственного дядю? Я бы мог просто в эту же ночь перебраться в Литву, и там бы мне не была страшна никакая латвийская полиция.

– Я же говорил, что у вас не было денег, и по пятам шел Интерпол… Вы решили путем двойного убийства не только поправить свое материальное положение, но и обзавестись новыми документами. В общем, здесь все ясно, как день, вы мне больше не нужны.

Август Херц опустил руки.

– Проклятые черные коты, чтоб они все!.. – прошипел он на немецком, глядя на защелкнувшиеся на запястьях стальные браслеты.