– Увы, дело не в котах, а в вас, – негромко заметил следователь. – Но, похоже, вам этого не понять.

– Попрощайся и вперед, мой милый Августин, – подтолкнул Херца к дверям представитель Интерпола и, обернувшись к Гутманису, постучал по стеклу часов. – Извините, не имею больше возможности задерживаться, нас ждет самолет. Материалы по этому делу перешлите, пожалуйста, к нам, через свое главное полицейское управление. Я, по правде говоря, думал, что этот тип опять ускользнет от нас. Большое спасибо за помощь. До свидания.

Следователь подошел к окну. Из дверей полицейского участка в сопровождении двух полицейских с шашками наголо вывели преступника. Прежде чем скрыться в черной машине с зарешеченным небольшим окошечком, он оглянулся и встретился взглядом с Гутманисом. Возможно, Август Херц еще долго бы так стоял, пытаясь, наверное, на всю жизнь запечатлеть в своей памяти образ пожилого следователя, если бы полицейский не толкнул его и не захлопнул за ним дверь.

– Да, – тяжело вздохнул Гутманис, оторвавшись от окна, – воистину говорили древние: "Quidnon mortalia pectora cogis auri sacrafames!" – К чему только не побуждает человеческие сердца гнусная страсть к деньгам.

– Я так ничего и не понял, – покачал головой Ивар Блумс, заправляя чистый лист в пишущую машинку, – неужели только благодаря черной кошке, выпущенной мной по вашему указанию из дверей полицейского участка, вы смогли определить, что он преступник?

– Ну, не совсем так. Я начал догадываться о том, что он не тот, за кого себя выдает, едва первый раз его увидел.

– Почему? Что могло вам показаться в нем подозрительным? – Пожал плечами помощник Гутманиса. – Вроде человек как человек.

– Ну, я в отличие от тебя успел прочитать вот это, – следователь достал из стола конверт с инструкциями из Интерпола. – А потом, старый слуга господина Куна описал Генриха Розе как человека очень честного и открытого. Увидев же брата-близнеца, я сразу же заметил, что он носит часы на внутренней стороне руки, а это говорит о крайней скрытности. Затем узлы на туфлях. У нас никто так не завязывает шнурки. Затем эта новоевропейская манера носить шляпу, надвинув на глаза, как в плохих американских вестернах. Я уже не говорю о небольшом акценте. И это только косвенные улики, но они мне дали почву для подозрений.