Так думал Мейер. Но чем дальше он углублялся в анализ, тем сильнее удивлялся. Оказалось, что прием, которым пользовались еще древние римляне и греки, а до них наверняка еще кто-то, в принципе, должен сработать и с Чавесом. Джек моделировал ситуации так и эдак. И везде концы с концами у него сходились.

– Ну и ну! – наконец сказал Мейер.

Он был удивлен настолько же, как если бы случайно нашел на дороге кусочек глины, размял его пальцами и вдруг обнаружил внутри сверкающий гранями бриллиант чистой воды. Джек действительно наткнулся на бриллиант, вернее на алмаз, который еще предстояло огранить. Причем очень быстро. Поэтому он потянулся к телефону, поспешно отыскал в нем один из последних вызовов и позвонил.

В трубке раздался протяжный зевок, после чего Сид Редгрейв быстро проговорил:

– Ты проспался, Джек, и хочешь извиниться за то, что наговорил мне днем сгоряча, верно? Ты зря беспокоишься, дружище, я все понимаю и не держу на тебя обиды. Спокойной ночи, дерни стаканчик и ложишь спать! Мысленно я чокаюсь с тобой, дружи…

– Пошел в задницу, Сид! Я звоню по делу!

– По делу, Джек? – удивился Редгрейв. – Неужели твое дело не могло подождать до утра, мать твою?

– Нет, Сид! Мне завтра же нужно быть на Гвадалахаре! Я должен встретиться там с Анхель!

– О господи, Джек! А в Мексику-то тебе зачем тащиться ради этого? В Колумбии, что ли, укромных мест мало?

– В какую Мексику, Сид? Я имею в виду полуостров на севере вашей долбаной Колумбии!

– Я понял. Только он называется не Гвадалахара, а Гуахира, Джек. Но тебе, я так понимаю, это все равно…

– Ну извини! Не могу же я выучить наизусть всю карту Колумбии! Так как, Сид? Сможешь это организовать?

– О господи! А куда я денусь? Только пообещай мне одну вещь, Джек…

– Какую? – насторожился Мейер.

– Что ты не будешь мне звонить с Гуахиры по ночам. Обещаешь, Джек?

– Да.

– Не слышу!