- Лез-аме-ри-ке-ен!н с гримаской, подцепленной, видимо, из какого-то фильма повторяла она, тыкая в нашу сторону своим указательным пальцем, вытянутым на манер пистолета. Потом, перейдя к делу, объяснила, что Андраша нет, что 'этот несчастный Париж', особенно летом - вонючая пыльная дыра и пустыня, что летом хороший бизнес не здесь, а в Марселе.

...Уставшие, с потяжелевшим к вечеру ручным багажом мы решили искать гостиницу подешевле - звездочки две, не больше. Теплый вечереющий город, афишные тумбы, мельтешение толпы под платанами - парижское великолепие сверкало, но не для нас, оставаясь где-то там, за барьером. Так чувствует себя взмокший навьюченный отец семейства в поисках первого ночлега где-нибудь на морском курорте, пробираясь между шоколадными голыми пляжниками, существами иного, завидно беспечного мира.

Макс отправился искать жилье по одной улице, я - по соседней, как думалось, по параллельной. Это была непростительная оплошность: Париж далеко не квадратногнездовой Манхэттен. Как торт, он бесшабашно нарезан на сегменты и секторные ломти, так и сяк. По соседним улицам мы разошлись с Максом далеко в разные стороны. Петляя, я неизменно попадал в один и тот же рюэль-переулок, в котором нос к носу, отражениями друг друга, стояли грандамы преклонного возраста, обе похожие на что-то очень знакомое, музейное. На двух сгорбленных гудоновских Вольтеров в отвислых вязаных кофтах. В ногах у каждой старушки, на поводке дремало по таксе. Такой же одинаковой - черной с шелковым отливом.

В полных сумерках, под моросящим дождем, мы догадались встретиться в исходном чертовом МакДональдсе. Ярко освещенном, опять полным дураков-посетителей, жующих свои нормированные котлеты со струганой картошкой - 'пом-фритт' вместо 'френч-фрайс'.