– Я вижу, Аваллис, вы и в зверях тоже разбираетесь… – оживился господин наместник.
– Ну… я просто пытаюсь выяснить, как на самом деле… – пробормотал я.
– А раз вы разбираетесь, то вы будете за ним ходить!
– А что, это идея! – поддержала Амела.
– Но я не… я не достоин…
– Чушь, – припечатал господин наместник. – Вот и тварь, кажется, на вас с одобрением смотрит, – клювообразным носком туфли он указал на изнемогающий от духоты подарок. – Вроде как вы ему больше других нравитесь…
– Но я даже не знаю, чем его кормить!
– Экий вы склочный тип, Аваллис. Сказали же вам человеческим языком: ослиным молоком! – раздраженно заметила Амела.
– Но я лекарь…
– А вы что, предлагаете мне конюха к нему приставить? Да вы хоть знаете, сколько он стоит?!
2
С тех пор как меня определили к сергамене, я, бросив дом и семью, жил с ним бок о бок на чердаке – наши комнаты разделяла только запирающаяся на засов дверь.
Первое время любопытствующие – родственники господина наместника, гости, придворные и те, кто, не скупясь на взятки, приобретали право поглазеть на сергамену – осаждали нас неустанно.
Ежедневно на мою голову обрушивался град вопросов, частью незатейливых, частью коварных.
– Отчего шерсть на его голове седа, а туловище полосато?
– Самец или самочка?
– А команды он понимает?
Эти расспросы то и дело ставили меня в неловкое положение лентяя, не удосужившегося рассмотреть как следует порученную ему хитроумнейшую вещицу.
Однажды, например, меня спросили, какого он возраста. Детеныш? Или, может, уже стар? Что мне было ответить? Приходилось врать, что он в расцвете зрелости.
К счастью, буквально через несколько дней интерес к сергамене упал и посетители перестали нас донимать. Лишь изредка навещал чердачные комнаты господин наместник – раздумчивый и сумасбродный, как всегда. В одно из таких посещений ему и пришло в голову передарить зверя императору, который, как нам стало известно, объявил о своем решении сделать завидный зверинец.