- Сегодня не смогу. Скажи, что буду завтра.

И Кэндзо, будто только и ждал конца разговора, раскрыл зонт и быстро вышел на улицу. Некоторое время еще было видно, как он шагает, отражаясь в лужах на асфальте.

- Камияма-сан здесь?

Сидевдший за конторкой Ёити взглянул иа одного из приказчиков.

- Нет, недавно ушел по делам. Рё-сан, не знаешь куда?

- Камияма-сан? I don't know .

Ответивший это приказчик, который уютно устроился на пороге, стал насвистывать.

Ёити начал быстро строчить пером по лежавшему на конторке бланку. И вдруг перед ним всплыло лицо старшего брата, прошлой осенью поступившего в один из провинциальних колледжей, - более темное и более полное, чем у него, Ёити. "Мама плоха, приезжай немедленно", - написал он, но тут же порвал бланк, взял новый и написал: "Мама больна, приезжай немедленно". Но слово "плоха", которое он написал сначала, точно дурное предзнаменование, сверлило мозг.

- Сходи отправь.

Протянув написанную наконец телеграмму одному из приказчиков, Ёити скомкал испорченный бланк, бросил его на кухню, помещавшуюся за магазином, а сам пошел в полутемную столовую. Там, на балке над жаровней, висел большой календарь, выпущенный в качестве торговой рекламы. У жаровни сидела коротко остриженная, всеми позабытая тетушка Асакава и ковыряла в ухе. Услышав шаги Ёити, она, не отнимая руки от уха, подняла на него воспаленные глаза:

- Здравствуй, отец ушел?

- Да, только что. Сколько беспокойства у вас из-за мамы.

- Беспокойства действительно много. У нее болезнь, которая даже названия не имеет.

Ёити опустился на колени у жаровни. За фусума лежала больная мать. При мысли об этом сидевшая напротив старомодная старуха вызвала в нем раздражение, большее чем обычно. Помолчав, тетушка глянула на Ёити исподлобья, потом сказала: