— Хорошо, подвезу. Когда тебе нужно ехать?

— Хоть сейчас. Если приеду слишком рано, то до уроков могу заняться домашним заданием.

— А вчера тебя Сэнди подвозила?

— Нет, я ехала на автобусе. Она позвонила мне утром примерно в это время. Сказала, что в школу не поедет.

Миссис Себастьян подалась вперед.

— Она сказала, куда именно поедет?

— Нет. — Девочка замкнулась, упрямо глядя в одну точку перед собой. Если ей и было что-то известно, матери Сэнди говорить этого она явно не собиралась.

— По-моему, ты лжешь, Хэйди.

Девочка вспыхнула, глаза ее наполнились слезами.

— Вы не имеете права так говорить со мной. Вы мне не мать.

Мне опять пришлось вмешаться. Ничего стоящего в доме Себастьянов больше сказано, наверняка, не будет.

— Пошли, — обратился я к девочке. — Отвезу тебя в школу.

Выйдя из дома, мы сели в мою машину и поехали вниз по склону к скоростному шоссе. Хэйди сидела с неестественно застывшим выражением лица, поставив свою сумку с учебниками на сиденье между нами. Она, видимо, вспомнила, что нельзя садиться в машину к незнакомому мужчине. Минуту спустя она заговорила:

— Миссис Себастьян обвиняет меня. Так нечестно.

— Обвиняет в чем?

— Во всем, что делает Сэнди. Если Сэнди мне кое-что рассказывает, делится со мной, это еще не означает, что я виновата.

— Что именно «кое-что»?

— Ну, о Дэви, например. Я же не могу бегать к миссис Себастьян и передавать ей все, что мне Сэнди говорит. Тогда я была бы стукачкой.

— По-моему, есть поступки намного хуже.

— Например? — В голосе у нее прозвучал вызов: ведь я ставил под сомнение ее нравственные устои.

— Ну, например, спокойно смотреть, как твоя лучшая подруга катится вниз, явно попадая в беду, и палец о палец не ударить, чтобы помочь ей.

— Я спокойно и не смотрела. Но как я могла удержать ее? Во всяком случае, она не попала в беду в том смысле, какой вы вкладываете в эти слова.