Его жена не желала отвечать. Она лишь медленно покачала красиво посаженной темноволосой головой.

— Вы точно знаете, что молодой человек — преступник? — спросил я.

— Он отбывал срок в окружной тюрьме за кражу автомобилей.

— Угонял их, чтобы просто покататься, — возразила жена.

— Называй, как хочешь. И это у него не первое правонарушение.

— Откуда вам известно?

— Бернис прочла об этом у нее в дневнике.

— Мне бы хотелось взглянуть на этот знаменитый дневник.

— Нет, — ответила миссис Себастьян. — Для меня достаточно неприятно уже то, что его прочла я. Не следовало этого делать. — Она глубоко вздохнула. — К сожалению, как родители, мы оказались не на высоте. И виноваты в этом мы с мужем поровну, только я, может быть, в более тонких вопросах. Однако вам вряд ли захочется вникать в эти подробности.

— Не сейчас. — На меня начала наводить тоску эта война двух поколений, обвинения и контробвинения, обострение и выяснение отношений, нескончаемые переговоры соперничающих сторон и препирательство за столом. — Сколько времени вашей дочери нет дома?

Себастьян бросил взгляд на свои часы.

— Почти двадцать три часа. Вчера утром я отпер ее комнату и выпустил Сэнди. Мне показалось, что она успокоилась...

— Она была вне себя от ярости, — возразила ему жена. — Но когда она села в машину и отправилась в школу, мне и в голову не пришло, что у нее нет намерения ехать туда. Мы спохватились только вечером, часов в шесть, когда она не приехала домой к ужину. Я тогда позвонила ее учителю-наставнику и выяснила, что ни на одном уроке она не присутствовала. К тому времени уже стемнело.

Она посмотрела в окно, словно снаружи по-прежнему было темно, отныне и навеки. Я проследил за ее взглядом. По дорожке прогуливались двое, мужчина и женщина, оба седые.