При этих словах мистер Саркандер хмыкнул:

— Старики всегда проверяют свое зрение. Хотят доказать себе и другим, что оно у них нисколько не меняется с годами, даже становится лучше.

Джек Пенроуз, словно в оправдание Ги, заметил:

— Он никому не навязывал своих ощущений. Скорее даже это были наблюдения. Он любил обращать внимание на детали и так внимательно рассматривал город, словно ему кто-то поручил.

— Со стариками всегда так, — заметил мистер Саркандер. — Вспомните их бледные лица, когда они выглядывают из окон и с балконов. Они ведут наблюдение за своими маленькими мирами, микрокосмом, в котором каждый из них — Бог. И ждут, когда эти их маленькие миры начнут рушиться. Это их последнее и единственное занятие.

— Пространство и время, — пробормотала Джоан, — вот что занимало мистера Маннинга все больше и больше.

Из этих описаний складывалась картина последних дней жизни Ги Маннинга. Раньше он любил путешествовать и таким образом изучал пространство. Любил смотреть на море. Позже пристрастие к наблюдениям вылилось у него в любовь к топографическим картам. Он то и дело измерял на них расстояния маленькой линейкой из слоновой кости, которую постоянно носил с собой. Отправляясь на прогулку, обычно шел к ближайшему холму или возвышенности, чтобы обозревать раскинувшееся вокруг пространство. При любой погоде постоянным предметом его наблюдения оставались чрезвычайно далекие и бесконечно знакомые звезды, а также плывущие над головой облака.

Был в его жизни период, когда интерес переключился на большие внутренние пространства — соборы, индустриальные ансамбли и огромные неземные структуры вроде тех, которые нарисовало воображение Артура Кларка в «Свидании с Рамой» или Джона Варли в «Титане».