Если бы Грог попросил Феврие или хотя бы жалобно на него посмотрел, командир, может быть, и остался бы непреклонным. Но Грог ничего не сказал, и Феврие сжалился:

— Доставите арматуру и батареи к выходу из пещеры, разгрузитесь и — сразу обратно. Ясно?

Я бы на месте Грога сказал: «Ясно, спасибо». Но тот ограничился кивком. Мы с Реджи переглянулись: командир переходил на воспитание доверием.

Пока наш кухонный комбайн шипел и плевался томатным соком, штампуя на обед традиционные люля-кебабы, мы собрались в рубке у экрана среднего фона, нацеленного на вездеход. Тяжелая машина только что подошла к пещере, и ее обитатели, встревоженные ревом двигателей, вылезали на белый свет.

Надо признаться, что я позавидовал Грогу, когда увидел, как встретил его Икси. Меня никто никогда так не встречал. Думаю, что и Феврие тоже. Своих детей ни у кого из нас не было, а чужие… Что-то они к нам не привязывались. На Земле, наверное, не успевали — долго ли нам приходилось отдыхать на Земле! — а вот тут вся любовь досталась одному Грогу.

Икси влез на кабину вездехода и не покидал своего поста, пока не закончилась разгрузка; потом он лег на живот, свесил голову, и они долго о чем-то шептались с Грогом, а Ксеркс, усмехаясь, глядел на них с порога, словно на двоих детей.

Грогу пора было возвращаться. Он снял мальчика с машины, бережно поставил его на землю и влез в просторную кабину. Вездеход дернулся, потом еще и еще — и остался на месте.

— Что там у него? — спросил Феврие вполголоса.

Я включил звуковой канал и передал Грогу вопрос командира.

— Не заводится двигатель, — донесся до нас приглушенный голос Грога. — Ума не приложу, в чем дело.

Я вопросительно глянул на Феврие.

— Ну что же, — ответил тот. — Сам загонял машину, сам пусть и чинит.

Значит, Феврие полностью простил его и разрешает оставаться у поселка темирян, пока не будет починена машина. Приятно за Грога.