Когда он спустился по лесенке, человечек прополз уже половину расстояния, отделявшего его от корабля. Теперь он был полон такой мрачной непреклонности, что у Феврие вряд ли оставались сомнения в его кровожадных намерениях. Я видел своего командира во многих передрягах, но таким озадаченным мне не часто приходилось его наблюдать. Действительно, на нем был сверхпрочный скафандр, уязвимый разве что для лазера среднего калибра, и десинтор среднего боя на поясе, но человечек, надвигающийся на него, был безоружен, полугол и чуть ли не вдвое меньше его самого, и ни при каких обстоятельствах Феврие не смог бы и пальцем тронуть этого безрассудного малыша.

А человечек, преодолев последний метр, издал пронзительный тоненький вопль и мертвой хваткой вцепился Феврие в ногу. Мы замерли у экрана. Но маленький арлекин, закрепившись на занятой позиции, немного передохнул, а потом вдруг полез по нашему командиру, как медвежонок по дереву. Он вскарабкался на плечи Феврие, внимательно всмотрелся в огромное для него человеческое лицо и потом вдруг постучал по щитку шлема, прикрывавшего лицо.

Феврие сделал то, чего не простил бы любому из нас — он поднял щиток. Человечек несказанно обрадовался и торопливо затараторил, отчаянно жестикулируя и постоянно хватаясь за шею Феврие, чтобы не свалиться от порывов ветра. Он указывал на край площадки и, похоже, звал Феврие туда. Это предположение тотчас же подтвердилось весьма курьезным образом. Неожиданно оборвав тираду, он скользнул вниз, торопливо размотал свои поясок, оказавшийся бечевкой изрядной длины, и мгновенно привязал нашего командира за ногу. Все это время Феврие сохранял невозмутимое спокойствие, но тут он не выдержал и рассмеялся. Маленький абориген, словно напуганный этим смехом, отпрыгнул в сторону и побежал прочь, на четвереньках, держа другой конец бечевки в зубах. Вот его пестрые лоскутки мелькнули у начала густых зарослей, и тут он пропал — похоже, нырнул куда-то вниз.