— Раньше ты, вроде, таким неженкой не был… Подумаешь, я тоже с вечера не жрамши… — проворчал Руслан, вылезая из землянки.

Солнце било в глаза, нестерпимо ярко сияя в безоблачном небе и отражаясь от завалившего поляну снега. Волхва нигде не было видно, костер тоненькой струйкой дыма давал знать, что еще жив немножко, только подкормить бы его… Руслан нарезал щепы, положил в почти затухший костерок, набрал в грудь побольше воздуха и дунул. Струйка дыма стала заметно толще, показались оранжевые острые язычки пламени, и к тому времени, когда волхв вернулся с охоты, за уши таща большого зайца, костер уже весело трещал и снег в котелке почти растаял.

С зайцем расправились быстро. Волхв набросился на мясо с остервенением человека, не евшего по меньшей мере всю зиму.

— Понимаешь, — виновато оправдывался он перед Русланом, — я ж пока молчал, мяса тоже не кушал…

— А что ж ты ел? — не поверил богатырь.

— Да так, что придется. Кузнечиков там всяких… — брезгливо поморщился Молчан.

После сытной трапезы настроение сразу же сделалось не менее солнечным, чем утро. Только конь продолжал настойчиво требовать еды.

— Ну, пошли со мной, страдалец, — сказал Молчан и подвел конягу к большому сугробу шагах в сорока от берлоги. Разгреб руками снег, под ним оказалось сено. Конь радостно набросился на угощение, весь окружающий мир перестал для него существовать. — Летом заготовил, — пояснил волхв, — думаю: «А вдруг зима холодная-голодная?». Вот и накосил. Чтоб лосям всяким нормально зимовалось…

— Ну, мой-то лось в Киеве избаловался на казенных харчах… Ничо, пусть его отъедается, когда еще поест…

— Значит, все же поедешь?

— Значит, поеду.

— Добро. Хватит мне сиднем сидеть в лесу… Пора и побродить по белу свету… Пока совсем не одичал.