Князь еще не выходил к богатырям сегодня, но его ждали с минуты на минуту: повод для веселья нынче был нешуточный — вернулся из долгих геройских странствий именитый богатырь Ратмир, а еще прибыл печенежский князь Кучуг, которого Владимир на зиму отпустил порезвиться с варягами, возглавляемыми ярлом Якуном. Ярл тоже воротился. Небольшой сводный варяжско-печенежский отряд всю зиму наводил ужас на жалкие останки некогда могучего Хазарского каганата, стремясь дограбить то, что не унесли в свое время воины Святослава. И вот, некогда не терпевшие друг друга, но сдружившиеся в час общего горя Кучуг и Якун вошли в Золотую палату. Ярл был весел, шумен, приветлив. Печенег же, в противоположность ему — задумчив и молчалив.

— Здорово, други!

— Ого, Кучуг! Как охота? Да ты, никак, похудел?!

— Якун, варяжская ты харя, давненько не виделись! Много ль нагеройствовал?

— Эй, Кучуг! Что не весел-то? — посыпались отовсюду вопросы.

— Здоровы будьте, витязи! — незамеченный в общем шуме, Владимир вошел в палату. Все сразу стихли. Даже те из пировавших, кто уже выяснял с соседом, кто из них кого более уважает, вскочили с мест и только что в струнку не вытянулись. — Подобру ли странствовали? Добыли ль славы, богатства?

— Да хранит тебя Отец Битв, конунг! — приветствовал князя Якун. — Добро мы погуляли. Поразвеялись, жирок, что в Киеве нагуляли, порастрясли изрядно. Прибарахлились не то чтоб обильно, но как бы в самый раз. Что касаемо славы, то почти вся она Кучугу досталась: наш каган змея в единоборстве одолел, все мы тому свидетелями были. А в остальном… Какие уж из хазар ныне вояки? Кончились хазары, конунг.