Когда Руслан вошел в конюшню, он был одет для дальней зимней поездки — тепло и надежно. Первый же, кто ему там встретился, был Лешак — поповский сын, первый насмешник на Руси. Но и силач не последний, так что стоило семь раз обмозговать, прежде чем звать его на двобой после очередной шутки.
— А, Руслан! Добрый день! — Лешак улыбнулся, явно готовился опять подшутить.
— Утро доброе — буркнул Руслан. Разговаривать с кем-либо, а тем паче, с Лешаком, ему не хотелось.
— Что, не охота задурно заклад отдавать? Решил все же поехать?
— Куда… — начал было спрашивать Руслан, и — вспомнил.
… Не далее как вчера, в самый разгар пира, когда князь в очередной раз покинул трапезную по каким-то одному ему ведомым княжеским делам, вокруг Лешака собралось немало воев — из малой дружины, в основном, и Руслан в том числе. Лешак, относившийся к ним со снисходительностью старшего, решил распотешить их байкой. Впрочем, когда Лешак рассказывает, не понять, байка то или же быль, то он сам лишь и знает…
— … и вот стоим мы заставой — Илья, Добрыня, ну и я, конечно. Третий день никого нет, скука. Я то к Илье, то к Добрыне — давай, мол, сыграем по маленькой. А они все отмахиваются: с тобой, мол, по маленькой, так после и вовсе без штанов уйдешь… А вообще-то прохладно, поземка такая, темнеет быстро, а в темноте много ли навоюешь? И, потом, где это видано, чтоб зимой богатырь на заставе мерз? Ну, да Жидовин у нас старшой, ему, понятно, виднее. И тут захотелось мне зевнуть. прямо мочи нет, как зевнуть охота. А чоб и не зевнуть? — думаю. Ну, зевнул, харю к небу задрал… да так и остался с разинутым хлебалом в небо пялиться: смотрю, летит.