— А то ты не знаешь, раз в дружине служишь… Да и Ванька с Фенькой, скоморохи грецкие, в Киеве как раз должны быть…

— Да я с зимы в Киеве не был… И на Руси давно не показывался…

— Где ж тя носило-то?

— Ой, Вьюн, много где. Так что бают-то?

— Что бают… Илья Жидовин очередное страховидло порешил, теперь, вроде бы, в Киеве гостит; грецкий ведун священником прикинулся и летал, утверждая, будто это чудеса их бога…

— И что? — не без интереса спросил Руслан.

— Что… Ну, отловили его волхвы, напоили настоем чаги, он сомлел и такое глаголить начал, что тут же его княжьи люди и увели. С тех пор не видали, вроде…

— Далее.

— Гуннар Варяжонок на новгородском вече выкрикнут разбойником — на нем вира за дюжину новгородцев…

— Хм, как интересно… Давай дальше.

— Степняки все лето не тревожили… Говорят, в поход собрались — у ихнего кагана кто-то любимую жену упер…

— Знамо кто упер, нет боле тех степняков… далее.

— Да, кажись, нету больше новостей-то…

— Ну, и на том спасибо. На Царьград походом не собираемся? А то мне тогда в Киев возвращаться придется, а не хотелось бы…

— Пока нет…

Посидели, помолчали.

— Ладно, — вздохнул богатырь, — давай, что ли, я тебе новую байку расскажу.

* * *

Солнце давно залило уже лучами заснеженный княжий двор, когда Руслан, кряхтя, поднялся. Тут же за это был наказан крепким ударом в лоб. Разлепил глаза, поискал взглядом обидчика. Обидчиком оказался стол. Вокруг валялись кости, объедки, и редкие богатыри, под утро так же, как и Руслан, сломленные крепким медом… Выполз из-под стола, поднялся на ноги. Окружающий мир становился все четче… Голова гудела, как после доброго удара булавой. В животе, судя по ощущениям, шла злая сеча непонятно между кем… Руслан вышел на крыльцо.