— Бьемся.

Две золотых гривны для Руслана были бы ощутимым богатством, тем паче, что пока их у него не было. А Гуннар-Варяжонок обогатился в походах за зипунами лихих новгородцев.

И пошло — поехало веселье пуще прежнего… Князь, ничего не сказав про спор, головой лишь покачал и ушел к Большой дружине. Лешак тоже ушел, а младшие веселились еще долго…

…И вот теперь надо, оказывается, ехать за тридевять земель ловить странного колдуна. Но не давши слова — крепись, а давши — держись, и поэтому так ответил Руслан Лешаку:

— Да, поеду ловить поганца… Сейчас похмелье собью, а завтра поутру в путь.

— Добро. А колдуна я впрямь видел, — сказал Лешак совершенно серьезным голосом, — вот как тебя сейчас. Но где он гнездится — не знаю… Сказывали мне мужики в корчме, что в Таврике где-то, но Таврика ведь большая… Ищи.

— И найду. — кивнул Руслан, в голове опять что-то сдвинулось. она заболела совсем по-прежнему, он вскочил в седло, медленно, шагом, выехал за ворота. Потом пустил коня рысью, выехал за городские ворота — и галопом полетел вдаль…

Нет лучшего средства от похмелья, чем бешеная скачка с непокрытой головой по просторам. Рассол да кислое пиво — слабакам, а воям — встречный ветер, радость дороги, с мечом в руке, а то и с колчаном каленых стрел за спиной. Глядишь, так и дичь какую подстрелишь, а то и с ворогом в поединке сойдешься… И тогда похмелье — как рукой, голова свежая, как в первый день жизни… «Гм, как в первый день — это, пожалуй, слишком…» подумал Руслан, переводя коня обратно на крупную рысь. Ехать ему далече, что зря конягу загонять…

…И нет лучше средства одолеть последствия длительной пьянки, как со страхом своим потягаться. А страх у Руслана был с детства, причем немалый. Пуще Пекла боялся маленький Руслан Черного леса. И вот вроде бы вырос сам, борода растет, а так и не поборол свой страх, не вошел в Черный Лес.