Ещё что-то было, кто-то стоял в темноте. Колдунья Фиделис, преподаватель трав и иллюзий, поклонница тёмных богов, стояла, завернувшись в чёрное. Из её руки выскользнул окровавленный кинжал и мелькнул во тьме падучей звездой. Высились в темноте стены замка, и кто-то шёл по ним – высокая женщина в серых одеждах. Келейос знала, кем она окажется, когда повернётся. По стенам школы шагала Харкия. Стены начали рассыпаться. Харкия повернулась спиной и вскинула руки к небу. Когда она вновь обернулась, это была Фиделис, стоящая на крошащихся стенах. Стена рухнула внутрь, камни полетели в сгустившуюся тьму. Видение исчезло. Навалился хаос.

Келейос оказалась в таком месте, о котором не видела снов, которое не могла себе представить. Её окружало ничто – и все же нечто. Полуосознанные цвета сплетались с оттенками серого. Неясные формы переливались во что-то полузабытое. Она стояла, но стоять было не на чем, держаться не за что – не было ничего. Келейос вскрикнула, падая на колени и закрывая глаза руками. Если бы это был сон, она не могла бы двинуться, но это был не сон.

Она стояла на коленях, стеная, пока не стало жечь в горле и голос не охрип. По лицу текли слезы, но она не знала, что плачет.

Возник шепчущий звук, но Келейос не прислушивалась. Она прижала к глазам ладони с такой силой, что под сжатыми веками взорвались цвета. Шёпот стал словом, ещё одним. Будто множество вздохов сливались в один голос, исчезающий звук, и не было в нем почти ничего человеческого.

«Пророчица, о пророчица, взгляни на нас, пророчица. Узри, чем станешь ты».

Келейос не внимала призыву, молясь Урлу, богу пророчеств. Она сосредоточилась на молитве, где важно было каждое слово, где каждый слог – защита от безумия.