Зонт, конечно, помалкивает, такова уж его бессловесная природа. Зато зашелестели листья яблони, а ведь ветра совсем нет. Значит, понимает, думает Триша. Еще бы он не понимал!

— Ты самый прекрасный и умный зонт в мире, — прочувствованно говорит Триша. — Сказал бы мне кто раньше, что такие бывают, ни за что бы не поверила.

Когда заскрипела входная дверь и зазвучали голоса, Триша уже закончила смешивать заправку для салата и принялась взбивать яйца, поочередно добавляя в них двадцать семь обязательных приправ, строго по порядку, как Франк учил.

— Пожалуйста, не отвлекайте меня сейчас, — говорит она, не поднимая глаз на вошедших. — А то собьюсь, перепутаю, и будете потом есть невесть что вместо настоящего омлета, а я умру от стыда… И пожалуйста, снимите кто-нибудь зонт с яблони. Он там довольно высоко, но с тропинки сразу разглядите, он на виду висит.

— А как зонт вообще оказался на дереве? — спрашивает кто-то из вошедших.

— Я его туда повесила, — говорит Триша, перебирая банки с пряностями, бормоча про себя: «Кумин, сейчас кумин, а после него шафран». И, спеша предотвратить дальнейшие расспросы, добавляет: — Чтобы он на вас смотрел, пока я занята.

Скрип двери, удаляющиеся шаги, пауза, кладем белый перец, опять шаги, теперь приближающиеся, розовый перец, а следом за ним зеленый, снова скрип, шелест и приглушенный стук — дело сделано, зонт вернулся домой, висит на крюке под потолком, это его любимое место. Черный кунжут надо сыпать щедрой рукой, но позже, когда омлет уже будет на сковороде. И все! Ничего не перепутала, уфф.

— Уфф! — вслух говорит Триша и только теперь оглядывает вошедших. Их по-прежнему трое: Франк, Макс и… И?