— Да, наверное, ты прав! — согласилась Анита. В голосе ее слышались нотки облегчения и надежды.— Я обязательно стану затыкать уши воском, Конан!

Улыбнувшись ей ободряюще, киммериец принялся собираться в дорогу. Это не заняло у него много времени. Он оседлал коня, уложил в дорожную сумку сверток с лепешками и сыром, протянутый ему девушкой, кивком поблагодарил ее и проверил, не забыл ли чего в доме или на крыльце.

Анита и дети наблюдали за его сборами молча, Мальчик и девочка перестали играть. Девушка стояла, опустив вдоль тела тонкие руки. В серых глазах ее с залегшими под ними синими тенями была покорная обреченность.

Взявшись за повод и собираясь уже вскочить в седло, Конан обернулся и, поддавшись внезапному импульсу, обратился к ней:

— Послушай! Кажется, ты говорила, что у тебя есть тетка в соседнем селении?

— Да! — кивнула она.— А что?

— Я как раз сейчас направляюсь в ту сторону. Мне пришло в голову, что я могу прихватить тебя с собой и довезти до твоей родственницы. Пожалуй, для тебя это будет наилучшим выходом. Понадежнее, чем воск в ушах.

— Но как же они, Конан?..— Анита в растерянности оглянулась на малышей.

— Детей мы можем прихватить тоже! Не бросать же их здесь одних. Можно посадить их вдвоем на коня, а, самим идти рядом. Как-нибудь доберемся! Ну, давай, решайся скорее!..

Анита бросилась к детям и принялась радостно тормошить их. Затем она устремилась в избу, видимо, чтобы собрать свои нехитрые пожитки. Мальчик оставил игрушки и кинулся ей помогать.

Конан опустился на траву, приготовившись к терпеливому ожиданию. Но девушка очень быстро вернулась назад. Лицо ее было виновато-растерянным.

— О, Конан! Я совсем забыла! — воскликнула она с искренней грустью.— Мне нельзя уходить отсюда. Я не могу.

— Но почему? — удивился киммериец.