— Тринадцать господ были похищены вчера в городе. Все — самые близкие люди императора, представляете? Что примечательно, нет никаких следов похищения, очень мало свидетелей и, говорят, что их похитил сам сатана!

— Не стоит упоминать имя его в моем доме, — Елизавета перекрестилась, — этого еще не хватало в городе!

— Вот и я говорю, — Анна надкусила пирожное, и на лице ее отразилось неподдельное наслаждение вкусом. Положив веер на столик, она взяла чашку с чаем, — уму непостижимо! У нас война идет, императора батюшку свергнуть хотят, рабочие и солдаты бунтуют, а тут еще и такие дела! Никак, конец света грядет, верно вам говорю!

— Что же вы так уныло? — спросила Елизавета, — вы женщина прагматичная, столько всего пережили. Вам радоваться надо, что в семье покой и при деньгах, а вы грустите. Вот у меня тоже папенька ееще на первой Резне погиб, а маменьки я и не помню, но в грусть впадать не собираюсь. В театр, вот, на днях пойду!

Конечно, Елизавете в данный момент хотелось говорить только о театре и Пахоме Пахомовиче. Хотя, о нем-то, конечно, меньше хотелось. Анна как-то невесело улыбнулась:

— Вы молодая еще, Елизавета. У вас все впереди, так зачем же о сущем заботиться? В будущее глядите, дорогая!

— И все же, — сказала Елизавета, попивая чай.

— А брат ваш дома? — неожиданно спросила Анна, — я потому и пришла, что хотела узнать у него последние новости о расследовании. Признаться честно, несколько месяцев уже ничто так не захватывало меня, как сообщение об этом странном происшествии. Я только и думаю о нем.

— Феофан еще не приехал с встречи с императором, — сказала Елизавета немного растерянно. Ей совсем не хотелось разговаривать о похищении неизвестных и далеких ей людей. Театр — это другое. О нем она могла бы говорить столетиями.